Владимир Путин на заседании Совета законодателей в Санкт-Петербурге заявил, что власть не должна зацикливаться на запретах и ограничениях. Это второе за короткое время публичное высказывание президента на подобную тему — и, по мнению экспертов, уже не случайность, а политический сигнал.
Президент России Владимир Путин, выступая на заседании Совета законодателей в Таврическом дворце, сказал парламентариям, что зацикливаться на запретах контрпродуктивно. Аудитория была выбрана не случайно: перед президентом сидели те, кто последние годы активно формировал запретительную повестку — депутаты, сенаторы, главы законодательных собраний регионов. И это второе за короткое время публичное высказывание Путина на ту же тему, напомнил в беседе с Царьградом политолог Илья Гращенков. По его мнению, это уже не оговорка, а осознанный политический сигнал.
Политолог предположил, что президенту наконец внятно доложили: запретительный азарт начал бить по общественным настроениям. Когда гражданин каждый день слышит не о новых возможностях, а о новых ограничениях, его восприятие власти меняется. Даже если каждый запрет по отдельности объясняется безопасностью, моралью, традиционными ценностями или борьбой с угрозами, их сумма начинает ощущаться как давление на нормальную жизнь.
Накануне выборов в Госдуму это особенно опасно. Избирательная кампания не может строиться только на языке «запретить», «ограничить», «наказать». Такой язык быстро превращает депутатов из представителей граждан в надзирателей.
примечательно, что Путин вновь выступает в роли громоотвода, как в истории с пенсионной реформой. Тогда власть пыталась показать: президент слышит людей, смягчает крайности, вносит «человеческую поправку» в жесткую бюрократическую схему. Сейчас конструкция похожа.
Запреты, напоминает политолог, не возникли сами по себе. Их вносили, обсуждали, поддерживали, одобряли. Часто это делалось с демонстративной лояльностью, в логике «чем жёстче, тем патриотичнее». Но теперь выясняется, что у такой политики есть электоральная цена. И эта цена должна быть списана не на верховную власть, а на тех, кто «перестарался»: на депутатов, которые увлеклись инициативами, на ведомства, которые трактуют безопасность как всеобщий запрет, на чиновников, которые любое сложное явление пытаются решить административным ударом.
Путин не говорит, что ограничения не нужны вообще. Он говорит, что нельзя на них зацикливаться. Сама возможность запретов сохраняется, но меняется политическая рамка: запрет теперь должен быть не главным содержанием власти, а крайней мерой. Иначе он начинает работать против самой власти.
Для депутатов это особенно неприятный сигнал. Долгое время запретительная риторика была для них удобным способом показать лояльность. Не надо придумывать сложные программы развития, реформировать институты, заниматься экономикой, городским хозяйством, качеством образования или медицины. Достаточно найти очередную угрозу и предложить очередной запрет.
Запретительная политика удобна для бюрократии, потому что она проста. Запретить легче, чем настроить. Заблокировать легче, чем создать работающий сервис. Наказать легче, чем убедить. Но страна не может бесконечно жить в режиме запретительного автоматизма. Экономике нужны движение и доверие. Обществу — ощущение нормальности. Политике — язык будущего, а не только язык угроз.
И когда президент говорит законодателям, что излишние барьеры тормозят развитие, это фактически признание: ограничительная машина начала мешать не только гражданам, но и самому управлению.
Да, это громоотвод, — заключает Гращенков. — Но громоотвод появляется только тогда, когда в системе уже накопилось электричество.
Путин пытается снять напряжение, не отменяя вертикаль. Перенаправить негатив, не признавая ошибки курса. Сказать гражданам: «Я слышу, что вас закрутили», а депутатам: «Вы слишком увлеклись».
Главный вопрос теперь — последует ли за этим реальная смена практики. Потому что если после слов о вреде излишних барьеров продолжится прежний конвейер запретов, общество прочитает это не как поворот, а как очередную политическую декорацию. А декорации, в отличие от запретов, рейтинги уже не спасут.
