Пётр Гуменник продолжает тренировки в олимпийском Милане, хотя, судя по всему, не выйдет на лёд в гала-концерте в ближайшую субботу. Спустя несколько дней после завершения соревнований мужчин в одиночном катании он рассказал журналистам множество нюансов: как мог вовсе не приехать в Италию и зачем писал солисту Rammstein Тиллю Линдеманну. А также поделился, о чём беседовал с Ильёй Малининым, как планирует готовиться к финалу Гран-при России в Челябинске и усложнять программы в новом сезоне.
После одного из важнейших вечеров в жизни — произвольного проката на Играх в Милане — Пётр Гуменник вместо привычного трансфера в Олимпийскую деревню спустился в метро. Могло показаться, что так выглядит опустошение, но россиянин не был бы собой, если бы у него не нашлось рационального объяснения.
«Решил отправиться не в Олимпийскую деревню, а в отель. Туда ехать быстрее всего на метро… Тем более для олимпийцев есть приложение, с помощью которого можно ездить бесплатно по QR-коду. Удобно», — отметил фигурист в беседе с корреспондентом Sport24.
Добравшись до гостиницы, он вспомнил, что всё ещё учится в университете ИТМО, и даже попробовал переключиться на домашние задания.
«Там был какой-то дедлайн, который у меня как раз после произволки заканчивался — на следующее утро в девять часов. Подумал: вдруг я смогу что-то сделать до девяти. Но понял, что не смогу», — признался Пётр. И мило добавил: с преподавателями не связывался, просто надеется на снисхождение.
Произвольная программа Петра Гуменника на Олимпиаде в Милане никого не оставила равнодушным. Алексей Мишин похвалил подопечного…
Тренировочный костюм он сменил на повседневную одежду буквально на следующий день. Поднялся на крышу Миланского собора, съездил на озеро Комо, влюбился в местную кухню. И задумался о дальнейших путешествиях.
«На самом деле мне нравится в первую очередь процесс — больше, чем сами места. Ездить на машине, в любую поездку по красивым местам… В моих мечтах было проехать через Америку, от одного побережья до другого. Также через Европу. И третье место — в России, но не знаю какое», — размышлял спортсмен в интервью «Спорт-Экспрессу».
На днях он даже отметил в Италии день рождения — только не свой, а товарища, представителя Азербайджана Владимира Литвинцева. Фигуристы так сблизились за считаные дни, что вечно проводили время в зонах для развлечений и даже переглядывались через окна своих номеров. А вот с новоявленным олимпийским чемпионом Михаилом Шайдоровым Пётр не то чтобы много общался, хоть и не сомневался в его возможностях после знакомства на общих сборах в Сочи.
«Я помню, видел его там. Когда я разминался в восемь утра, еле проснувшись, он уже был на льду. Для меня это было удивительно, как он может в такую рань встать и уже тренироваться», — поражался Гуменник.
Все, конечно, обратили внимание и на то, что на тренировке Аделии Петросян он о чём-то увлечённо говорил с Ильёй Малининым — человеком, на которого равнялся и которого обошёл на Олимпиаде. Но тайны из их диалога он делать не стал.
«О жизни, о мужском, о машинах. Ну и ещё я по технике хотел у него спросить. Я помню, он два года назад выкладывал видео каскада с лутцем и четверным риттбергером. Это видео меня впечатлило, очень хотелось повторить. Но, помню, у меня тогда не получилось. Я хотел узнать, есть ли какой-то секрет. Оказалось, никакого секрета там нет», — рассказал петербуржец.
Неформальное общение, как и просмотр достопримечательностей, явно позволяют лучше пережить весь прессинг, с которым столкнулся молодой человек за последние пару недель. Ведь под угрозой был ещё сам факт поездки на Игры. За неделю до приезда в Италию пришёл ответ: электронной визы не будет, «старайтесь сами».
«В итоге Тамара Николаевна (Москвина. — RT) связалась с МИД, с консульством, я приезжал в консульство Италии… Об этом мне сообщили за неделю и два дня. Я знал, что виза должна готовиться неделю, поэтому не переживал. Но когда через неделю она не была готова — вот тогда я начал немного сомневаться. Но уже на следующий день всё решилось. Получается, получил визу накануне вылета в Италию», — раскрыл детали той истории фигурист.
Это сейчас он может спокойно говорить и о казусе с музыкой. А тогда, перед короткой программой, за него переживала буквально вся страна. Оказалось, Пётр в поисках замены даже пытался выйти на контакт с солистом группы Rammstein. Хоть и понимал, что по сравнению с «Парфюмером» мощный рок-припев может не выдержать.
Кирилл Марсак по ходу Олимпийских игр в Италии неоднократно позволял себе критически высказываться о Петре Гуменнике. Ещё до начала…
«Я не лично ему писал, потому что там правами владеет каждый из участников. Мне помогла девушка, которая делала для Тилля (Линдеманна. — RT) клип, с которой мы потом снимали, как я катаюсь. Она нашла менеджера, я ему написал. Но там не успели за один день собрать со всех согласия. Но всё равно мне пожелали удачи, было приятно, что ответили. Говорят, что сам Тилль смотрел моё выступление и подписал мне книжку», — радовался подопечный Вероники Дайнеко.
А ведь его буквально замучили проверками на допинг. Причём не приходили в специальное часовое окно в пять утра, которое он ставил, чтобы быстро сдавать анализы и высыпаться дальше. Но петербуржец рад, что хотя бы в день соревнований сделали исключение. Остался он, как и другие соотечественники в Милане, без эксклюзивного смартфона. Однако сохраняет гордость и не планирует «каждый день приходить, что-то спрашивать». Хоть и надеется на сюрприз перед самым возвращением домой. Вместе с тем в Госдуме уже пообещали подарить российским олимпийцам и телефоны, и планшеты.
Куда сильнее Гуменник расстроится, если всё же не примет участия в гала-концерте в субботу, ведь он специально привёз в Италию костюм Оптимуса Прайма. А пока, судя по сообщениям в СМИ, его фамилии нет в стартовом протоколе, хотя опубликован он будет только завтра. Впрочем, здесь его уже поддержал Илья Авербух, рассчитывающий, что в марте Пётр выступит на юбилее Алексея Мишина в Петербурге.
«Исторически шестое место никогда не приглашали на показательные выступления. Всегда принимали участие топ-5 фигуристов. Всё остальное — спекуляция. Возможно, так ситуация сложилась, потому что Малинин сначала не хотел принимать участия в показательных, а потом согласился. Хотя он вообще восьмое место занял. Но это решение организаторов», — резюмировал известный хореограф.
Несмотря на всё это, уроженец Северной столицы не теряет чувства юмора. Шутит, что сомневается в своей форме после посещения итальянских ресторанов. Хотя, конечно, сложно не думать об итоговом шестом месте, когда кругом эксперты негодуют о судейских придирках и несправедливой потере медали. Россиянин, к его чести, по отношению к вердиктам рефери до сих пор сохраняет невиданное спокойствие. И демонстрирует неплохое понимание нюансов.
«Я заметил на международных соревнованиях, что судьи оценивают не только конкретный прокат, а ещё и все предыдущие, твой рейтинг, бэкграунд, стабильность, то, как ты обычно катаешься. В танцах на льду, например, можно было это видеть: Гийом Сизерон сделал несколько ошибок, но всё равно выиграл, потому что считается более высококлассным спортсменом. Мне это кажется не таким уж правильным, но я был к этому готов… Позиция, что оценивается вся твоя предыдущая подготовка, тоже имеет место. Тогда реально побеждает тот, кто этого заслуживает», — считает Пётр.
Правда, он, как поклонник технологий, размышляет, что есть и способ добавить оценкам объективности. Речь о том, чтобы уменьшить человеческий фактор в судействе.
«Скорее не искусственный интеллект, а компьютерное зрение. Точная программа, которая под определённым углом снимала бы прокат. Техническую часть по докрутам, по оборотам вращения, по ребру как раз максимально точно мог бы сделать компьютер», — уверен петербуржец.
Он явно говорит про свою ахиллесову пяту. Ведь именно к недокрутам в основном и были претензии у судей — хоть и неясно, насколько адекватные.
«У нас в фигурном катании можно взять абсолютно любой прыжок — и у любого можно будет найти, к чему придраться. Я думаю, что судьям виднее, но нам хотелось бы, чтобы этих недокрутов нашлось поменьше. Тогда Петя был бы повыше на пару мест — и это было бы невероятное счастье. Но получилось так, как получилось», — сказал хореограф Николай Морошкин, работавший с олимпийцем, в интервью «Чемпионату».
Сам Гуменник сейчас, когда страсти улеглись, жалеет только о каскаде в короткой программе. И не о выборе элемента, а о собственных мыслях в моменте.
Судьи мужского олимпийского турнира по фигурному катанию оказались не готовы к встрече с Петром Гуменником и отнеслись к нему с жутким…
«Вспомнил всё, что думал про Олимпиаду. Когда смотришь в будущее, волнуешься из-за всего, думаешь: «Ё-моё, есть возможность, что я когда-нибудь буду выступать на Олимпиаде. Там не будет права на ошибку. Как я с этим справлюсь?» Я волновался от этой мысли даже не месяц назад, а ещё в детстве, когда мне было лет десять. На самом деле, когда на соревнованиях выходишь на лёд, понимаешь, что у тебя всё в ногах, все прыжки ты умеешь делать. И обычно волнение уходит в ноль. Но перед первым прыжком я начал вспоминать те мысли и немного заволновался», — признаёт спортсмен.
Он, как настоящий стратег, уже размышляет о новых программах. Если в короткой, по его мнению, «усложняться некуда», то в произвольной, возможно, добавятся триксель и четверной тулуп. Но это явно в следующем сезоне. Как и смена причёски: уж слишком, говорит фигурист, нравится нынешний образ Онегина, пусть и приходится долго завязывать волосы и заливать лаком.
Пока, оставшись без наставницы, улетевшей на родину, он будет тренироваться в Милане до ближайшего понедельника и «прыгать в своё удовольствие». А дальше — домой, в Петербург, готовиться к финалу российского Гран-при в Челябинске в начале марта. Игры закончились, но карьера — отнюдь.
«Перед Олимпиадой я думал, что после этого соревнования я уже ни на каких других переживать не буду. Надеюсь, так и будет — что просто буду более опытным, более спокойным. Хотя, конечно, у многих после Олимпиады спад случается. Хотелось бы этого избежать. Думал: вот откатаю произволку — наконец-таки выдохну. Сделал полувыдох и понял: нет, скучно, я так не могу. Мне нужно что-то делать, чтобы чувствовать себя полноценным человеком», — подытожил Гуменник.
